Доказательство идеи сочинения.

Перечитываем роман дальше. Вот на странице 113 наше внима-КНе привлекла к себе очень своеобразная синекдоха: «Маленький дом на окраине слободки будил внимание людей; стены его уже щупали десятки подозрительных взглядов». Интересно, правда? Дом, как живое существо. Что хотел Горький этим выразить? ('мутно припоминается, что где-то дальше мы снова встретим образ дома. Что ж, наберемся терпения, оставим место для последующих находок и продолжаем перечитывать роман. И действительно, читаем: «Серый, маленький дом Власовых все более и более притягивал внимание слободки. В этом внимании было много подозрительной осторожности и бессознательной вражды, но зарождалось и доверчивое любопытство». Вот теперь уже, после второго примера, становится понятно, что образ дома у Горького символизирует духовую жизнь слободки. Как постепенно подозрительность слобожан по отношению к дому сме­нялась любопытством, а затем и сочувствием, так постепенно и боязнь всего нового сменялась желанием перемен, стремлением узнать правду, сочувствием революционным идеям.
Вот у нас появилась и третья запись:
3.     Дом. 113, 130.
Пока мы перечитываем роман, делаем и другие наблюдения. Например, все время обращает на себя внимание какая-то стран­ность в портретной характеристике героев. Если революционер, то, как правило, крепкий, красивый, со сверкающими глазами... Если служитель капитализма, то или уродец, или немощный старец. Случайно ли это? И разве не было физически несовершенных ре­волюционеров или молодых и красивых представителей буржуаз­ного общества? Конечно же, было и то и другое. Очевидно, писа­тель, нарушая чисто внешнее правдоподобие, делал это ради внутреннего смысла. Да это и вообще в традициях Горького, вспомним из «Старухи Изергиль»: «Красивые всегда смелы!» Для Горького внутренняя красота затмевала любое физическое несо­вершенство, и, наоборот, он не мог видеть красивыми мерзавцев, палачей народа. Полистаем еще раз страницы с описанием вра­гов. «Желтое лицо» (123), «пальцы у него в шерсти» (125), «круг­лый, сытенький и напоминал ей спелую сливу, немного залежав­шуюся и уже покрытую пушистой плесенью» (164), «маленькие, пузатые, краснорожие человечки» (179), «маленький офицерик... визгливо крикнул» (215) и т. д. Эти выписки можно было бы про­должать еще и еще. Остановимся лишь на сцене суда, где защитники старого мира, высохшие, сморщенные старички и «фарфоро­вые люди», вершат суд над молодыми, красивыми, сильными рево­люционерами.
Вспомним, когда писался роман: это 1905—1906 годы. Револю­ция и — ее поражение. И вот в этот момент со страниц романа «Мать» звучит мысль: «Стена, да гнилая, ткни — и развалится». Горький, конечно же, не знал тогда этих ленинских слов, сказан­ных казанским жандармам, но чутьем пролетарского писателя при­шел к той же мысли.
Ну а теперь сделаем четвертую запись:
4.     Портреты врагов. 123, 125, 164, 179, 215.
Зато как романтично рисует писатель портреты революционе­ров! Как будто берет краски совсем из другой палитры. «Человек смотрел на нее открыто, доброжелательно» (100), «молодые, чест­ные, трезвые» (144), «будут ходить по земле люди вольные, вели­кие свободой своей» (189), «огонь его голубых глаз вспыхнул свет­лее» (346) и т. д.
Сделаем еще одну запись:
5.     Портреты революционеров. 100, 144, 189, 346.
Далее. Когда мы следили за обрисовкой портретов революцио­неров, в сцене первомайской демонстрации нам встретилось пре­красное выражение: «люди красного знамени» (215). Вспомнились и другие эпизоды, где Горький использует образ красного знамени в качестве символа идей социализма. Полистаем еще раз роман и выпишем примеры с образом красного знамени:
6.     Красное знамя. 207, 209, 210, 215, 345.